Каталог статей

Главная » Статьи » Краеведение

Кузеванов Л.И. История Балашовского края: проблемы методологии и историографии. Монография. Гл. II (2017 г.).

См. главу I.

Глава II. Проблема достоверности сведений о Червленом Яре, реке Хопер, хоперских казаках и заселении территории будущего Балашовского края

2.1. Проблема достоверности сведений о Червленом Яре и реке Хопер.

Г.А. Самородова, Т.В. Платонова[1] и Л.А. Васильева[2], ссылаясь на летописные данные, утверждают, что река Хопер впервые упоминается в 1148 году и что она называлась тогда Великой Вороной[3]. А.А. Хреков также фактически придерживается данного мнения[4]. Кандидаты исторических наук В.М. Захаров и Т.А. Захарова тоже утверждают, что «в исторических документах довольно часто встречается и другое название нашей реки (р. Хопер – Л.К.) – Великая Ворона» и что первым «заменил название Великая Ворона на Хопер» митрополит Пимен, а «…Д.И. Иловайский нашел в местных летописях замечание о приходе половцев в 1155 году «в Рязань на Хопорт»». По мнению Захаровых, ««Хопер» в грамотах и летописях не река, а урочище…на нынешней реке Хопер, недалеко от ее устья»[5].

Характер этих утверждений позволяет предположить, что выше перечисленные исследователи (на момент публикации своих произведений) не были знакомы с монографией А.А. Шенникова «Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв.», вышедшей в свет в издательстве «Наука» под эгидой Академии наук СССР в 1987 году. В.С. Вахрушев, зная о существовании данной монографии, писал, что ему «к сожалению, не удалось ее достать», «но кое-какие сведения об этом регионе известны, о чем-то можно догадываться»[6]. А.А. Хреков указал этот труд в библиографическом списке книги «Древности Прихоперья»[7], но фактически его не использовал. Косвенно об этом свидетельствует тот факт, что А.А. Хреков, рассуждая о Великой Вороне, привел весьма «экзотическое» мнение П.Н.Черменского, но не упомянул в своей книге широко известную в научных кругах контраргументацию А.А. Шенникова.

На это обратил внимание Е.И. Нарожный. Он отметил, что в отличие от А.А. Хрекова, соотносящего с территорией Червленого Яра серию средневековых городищ, А.А. Шенников, к примеру, представлял его как пограничную (между Русью и Золотой Ордой) территорию с ярко выраженной сельскохозяйственной спецификой. По мнению А.А. Шенникова, буферно-приграничные зоны являлись местом постоянных зимовок для кочевников Золотой Орды, что обеспечивало относительную безопасность для русских земель.

Кроме того, Е.И. Нарожный обнаружил незнание А.А. Хрековым взглядов историка северокавказского казачества И.Д. Попко на локализацию пределов Червленого Яра, которые критически разобрал, уточнил и развил А.А. Шенников[8]. В.М. Захаров и Т.А. Захарова вообще не упоминают книгу А.А.Шенникова, хотя также ведут речь о Червленом Яре и реке Хопер[9].

Таким образом, возникает необходимость более подробного рассмотрения действительных взглядов А.А. Шенникова на проблему Червленого Яра и другие сопутствующие этой проблеме вопросы. Александр Александрович Шенников в первой главе своего труда указывал, что версия о существовании Червленого Яра в XII в. основана на сообщении Никоновской летописи под 1148 г. При очередной кня­жеской усобице князь Глеб Юрьевич пошел от Переяславля через Курск «к Резани, и быв во градех Черленаго Яру и на Велицей Вороне», пошел оттуда к Новгороду-Северскому. Под Великой Вороной «надо понимать, по мнению большинства исследователей, нынешнюю реку Ворону - приток Хопра, потому что, во-первых, других рек с подходящими названиями нет, а во-вторых… более поздние сообщения тоже связывают Червленый Яр с бассей­ном Хопра»[15], - обоснованно считал ученый.

А.А. Шенников приводит аргументы и других исследователей. Так, А. Н. Насонов обратил внимание на то, что в более ранних Лаврентьевской и Ипатьевской летописях при описа­нии тех же событий нет упоминания о Червленом Яре и что трудно понять, зачем Глебу Юрьевичу могло понадобиться посещать местность, находящуюся очень далеко от района усобицы и, по-видимому, вообще за пределами восточнославянских княжеств XII в. Исследование А. Г. Кузьмина показало, что сообщение под 1148 г. относится к серии фальсификаций, попавших в Никоновскую летопись из какого-то не дошедшего до нас источника рязанского происхождения, воз­можно, из местной летописи.

Все эти фальсификации имели одну цель: приписать Рязанскому княжеству территории, которые ему не принадлежали. «Очевидно, сообщение Никоновской летописи о Червленом Яре под 1148 г. следует считать недостоверным»,- подчеркивал А.А. Шенников (при этом он сделал сущест-венную оговорку: «это не значит, что объект под таким названием не мог существовать в 1148 г., но до­казывать его существование надо не с помощью сообщения Нико­новской летописи, а как-то иначе»).

Как отмечал А.А. Шенников, из Никоновской летописи следует, что в 1155 г. «приходиша татарове в Рязань на Хапорть, и много зла сотвориша». По мнению автора монографии, под «Хапорть» тут можно понимать только Хопер - другого похожего названия ни «в Рязани», ни где-либо поблизости нет, а «упоминание о татарах более чем за полстолетия до появления монголов на Руси сразу выдает грубейшую фальсификацию, не говоря уже о том, что и этого сообщения, разумеется, тоже нет в более ранних летописях»[16]. По мнению данного ученого, тамбовский краевед П.Н. Черменский ошибался, полагая, что Великая Ворона - это древнее название Хопра, а не нынешней Вороны. П.Н. Черменский пытался подтвердить свою гипотезу тем, что Хопер дважды упомянут в летописях как место, где происходили битвы в 1155 и 1400 гг., а места битв, по его мнению, всегда именовались по поселениям, урочищам или иным практически точечным объектам, а не по названиям рек. А.А. Шенников же считает, что такой закономерности не существует, т.к. известно много сражений, названных именно по рекам (например, в XIV в. в Восточной Европе – на Пьяне, на Воже, на Кундурче, на Ворскле и т.д.). Во-вторых, из двух упоминаемых П.Н. Черменским битв одна вымышленная, реконструированная по фальсифицированному сообщению Никоновоской летописи под 1155 г., а «во втором случае речь идет не о конкретной битве, а о военных действиях вообще в значительном районе»[17].

Пересказ В.М. Захаровым и Т.А. Захаровой известной информации о спорах между Рязанской и Сарской епархиями о Червленом Яре также ничего не доказывает, т.к. в упоминаемых этими историками источниках нет прямых сведений о том, что «Великая Ворона» - «первое» название Хопра. Еще большую путаницу вносят В.М. Захаров и Т.А. Захарова, утверждая, что митрополит Пимен «первый заменил название Великая Ворона на Хопер…»[18] Из текста источника это отнюдь не вытекает и является простым домысливанием.

Кроме того, В.М. Захаров и Т.А. Захарова, видимо, не знакомы с непростой историей описания путешествия митрополита Пимена из Москвы в Константинополь, иначе бы они не стали писать, что «в 1389 году по Дону проехал (? – Л.К.) глава русской церкви митрополит Пимен, составивший (? – Л.К.) описание своего путешествия»[19].

А.А. Шенников отмечал, что в свите митрополита находился некий Игнатий, который вел путевой дневник. Пимен умер в том же (1389) году в Константинополе, а Игнатий остался в Византии и провел там несколько лет. Неизвестно, вер­нулся ли он на родину, но, во всяком случае, после 1405 г. его путевой дневник попал на Русь, где его кто-то использовал как основу для рукописной повести, известной под названиями «Хождение Пименово» или «Хождение Игнатия Смольнянина»[20].

В.М. Захаров и Т.А. Захарова считают, что в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля слово «Хопер» переводится с мордовского языка как «притон диких гусей»[21]. Такое цитирование нельзя признать корректным. Во-первых, в данном словаре приводится не одно, а два значения этого слова. Первое, основное значение – «копер, сваебойная баба». Второе значение (т.е. отделенное от первого, как пишет В.И. Даль, «поперечным отделом») «показывает иноречие, иносказательное, переносное, окольное значение слова». Кроме того, после слов «притон диких гусей» Даль поставил вопросительный знак. Сам автор словаря разъяснил в «Напутственном слове», что «вопросительный знак …поставлен у всех слов, которых правильность или даже сама бытность в том виде, как они написаны, сомнительны, или где толкование, объяснение рождало недоверчивость»[22]. То есть В.И. Даль считал второе значение слова «Хопер» сомнительным. Так стоило ли В.М.Захарову и Т.А.Захаровой использовать это «сомнительное» значение для обоснования еще более сомнительной версии о том, что «… «Хопер» в грамотах и летописях не река, а урочище», а «урочище и могло служить стоянкой для диких гусей»?[23]

Таким образом, гипотеза о том, что в средневековых источниках речь идет не о реке Хопер, а об урочище с таким же названием – не доказана ни П.Н. Черменским, ни тем более В.М. Захаровым и Т.А. Захаровой и не может быть использована локальными исследователями в качестве доказанного исторического факта.

Сомнительно утверждение В.М. Захарова и Т.А. Захаровой о том, что слово «Хопер» В.И. Даль относил к мордовскому языку. В словаре после этого слова стоит буква «м.», что указывает на мужской род, хотя в «Списке сокращений» обращается внимание на то, что эта буква может означать еще и слово «малый»[24]. Принадлежность того или иного слова к какому-либо языку обозначается в данном словаре так: «франц.» (французский), «греч.» (греческий), «чув.» (чувашский), «польск.» (польский) и т.д.

Вызывает возражение и другой тезис этих авторов: Червленый Яр - это «районы по берегам Среднего Дона»[25]. На самом деле, как убедительно показал А.А. Шенников (основываясь на предположении Д.И. Иловайского), название «Червленый Яр» относилось ко всему хоперско-донскому междуречью[26]. Утверждение П.Н. Черменского о «запустении» Червленого Яра с середины XIV века также сомнительно, так как основано на данных пространной редакции «Хождения Пименова», тогда как более достоверные сведения сообщаются в краткой редакции этого источника. В краткой редакции нет ни «градов красных», ни трехкратного повторения слова «пустыня», ни длинного перечня зверей и птиц. А.А. Шенников пишет, что «без упоминания о «градах красных» «пустыня» остается просто пустыней, но не означает «запустения», т.е. такого состояния, когда пустыне предшествовало какое-то население»[27]. В связи с этим утверждение В.М. Захарова и Т.А. Захаровой о том, что «во второй половине XIV столетия русское население, теснимое кочевниками Золотой Орды, покинуло Червленый Яр…»[28] является более чем спорным.

Г.А. Самородова, Т.В. Платонова, Л.А. Васильева, а также А.А. Хреков и А.В. Шалатов своеобразно трактуют словосочетание «Червленый Яр». Первые «переводят» его как «река Красный Яр»[29], вторые - «Красный Яр»[30]. Не перепутали ли данные исследователи слово «червленый» со словом «червонный»? Читаем в 4-м томе «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даля: «червленый, червчатый, багряный и багровый, цвета червца, ярко-малиновый». Только слово «червонный» В.И. Даль толкует как «красный»[31]. В словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой также только слово «червонный» толкуется как «красный»[32]. Кроме того, в литературе высказывалось мнение, что «вероятнее всего, раньше так называлась река Воронеж»[33].

2.2. Хоперские казаки и заселение территории будущего Балашовского края.

Говоря о булавинском восстании 1707 - нач. 1709 гг. (по другим данным – 1707-1708 гг.), В.С. Вахрушев писал: «… балашовские… казаки были согнаны со своих земель и отправлены служить в южные районы»[34]. Но можно ли хоперских казаков называть «балашовскими» в начале XVIII века, когда даже хутора В. Балаша еще не существовало?

В.М. Захаров, ссылаясь на работы членов Саратовской губернской ученой архивной комиссии (возникла в 1886 году), утверждает, что «появление постоянного населения в Балашовском уезде относится ко второй четверти XVIII века»[35]. Но корректно ли говорить о Балашовском уезде «во второй четверти XVIII века», ведь его тогда попросту не существовало, он возник в 1780 году[36].

Такой же методологический изъян можно отметить в работах Н.А. Касинова. Так, рассуждая о событиях XVI века, он пишет: «Разъезды в сторону Волги интересны тем, что, проходя по степям, пересекали Балашовский, Аткарский и Саратовский уезды и маршрут заканчивался у устья Терешки»[37]. Или: «Станица из Вешек, осуществляла патрулирование по Хопру до устья Савалы и по Савале, а Тилеорманская по Вороне и вдоль Хопра, пересекая Балашовский и др. уезды в сторону Волги»[38].

Можно констатировать, что в указанных публикациях В.С. Вахрушева, В.М. Захарова и Н.А. Касинова недопустимо смешивается предыстория с собственно историей Балашовского края.

В.М. Захаров, говоря о появлении постоянного населения на территории Балашовского края лишь во второй четверти XVIII века, однако не раскрывает содержание понятия «постоянное население», видимо, считая его самоочевидным. В связи с этим не может не возникать вопрос - почему жителей четырех населенных пунктов, возникших (как утверждается в статье В.М. Захарова) до 1721 года, нельзя отнести к постоянному населению? Какими научными критериями пользовался В.М.Захаров при определении «постоянного» населения?

Кстати, о четырех населенных пунктах (ссылаясь на труды А.А. Голомбиевского) писал Д.П. Госьков: «Однако, не исключено, что беглецы были первыми поселенцами Аркадака, Макарова, Боцманова и Колычева, возникших по архивным документам до 1721 года»[39]. В книге В.А.Осипова «Очерки истории Саратовского края. Конец XVI и XVII вв.» указывается еще на один населенный пункт - село Большой Карай, возникшее, как считается, на территории будущего Балашовского края в 1695 году[40].

Кроме того, В.А. Осипов, ссылаясь на А.Н. Минха, подчеркивал, что в верховьях Хопра и Медведицы еще в середине XVI и первой половине XVII в. появились казачьи городки. Их население было значительным (по 200-300 чел. и более в каждом). Беглецы из разных областей России оседали здесь и селились семьями[41].

В авторитетном «Казачьем словаре-справочнике» указывается, что хоперские казаки – это казаки, проживающие с древних лет вдоль реки Хопер[42]. Историк А.А. Гордеев во 2-й части своего труда «История казаков» подчеркивал, что границы между землями донских казаков и московскими владениями проходили по рекам Хопер и Ворона[43]. Карта, опубликованная в книге В.В. Смотрова, О.В. Смотрова, В.А. Филоненко «Из Прошлого Балашовского уезда»[44], свидетельствует о том, что на территории будущего Балашовского края были казачьи поселения.

А.А. Шенников в монографии «Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв.» указывал, что в хоперско-донском междуречье в золотоордынскую эпоху существовало объединение татарских, восточно-славянских и, вероятно, мордовских территориальных общин без феодалов с военно-демократическим общинным управлением, подобное будущим казачьим обществам, по-лучившее общее название «Червленый Яр». Это объединение существовало длительное время (конец XIII - не позже 1570-х гг.)[45].

С приближением московских войск червленоярский союз общин превратился отчасти в хоперскую группу донских казаков, отчасти в группу «служилых людей»[46]. «Запустенья» юго-восточной Руси не было. При приближении узкой «пустой» полосы, создаваемой московскими войсками в процессе своего постепенного движения, старожильческое население частично оставалось на местах или лишь немного перемещалось и перегруппировывалось[47].

Зародышами русской части казачества были группы населения приречных лесных полос Червленого Яра. Хоперские казаки - прямые наследники червленоярцев, между червленоярским союзом общин и хоперской группой донского казачества не было хронологического разрыва[48]. Таким образом, на территории будущего Балашовского края постоянное («старожильческое») население появилось не со второй четверти XVIII века, как ошибочно считает В.М. Захаров, а гораздо раньше, если учесть, что червленоярский союз общин существовал с конца XIII и по 1570-е годы, а хоперская группа донского казачества была его прямым наследником. В этом, по сути, и заключается эвристическое значение концепции А.А. Шенникова.

К сожалению, некоторые локальные исследователи или искажают смысл этой концепции или, не соглашаясь с ее содержанием, почему-то не решаются подвергнуть ее аргументированной критике, тем самым снижая уровень достоверности собственных выводов. Так, Н.А. Касинов, которого нельзя заподозрить в том, что он совсем не читал монографии А.А. Шенникова, однако по каким-то причинам дает неадекватное толкование взглядов этого ученого на проблему расселения червленоярцев. Он пишет: «Причины ухода червленоярцев с Хопра до конца не выяснены. Говорится и о ногайской угрозе, и о потере независимости Рязанского княжества, и об увеличении населения до критической точки, в связи с исчезновением последних резервов неосвоенных земель в пределах общинной территории. Именно этого последнего предположения и придерживается Шенников. Для нас же важен сам факт ухода большей части населения Червленого Яра, а не правильность той или иной версии»[49].

Однако А.А. Шенников пишет об уходе только «части червленоярцев»[50]. Об этом же он говорит и в заключительной, самой важной для такого рода исследований, части книги (об «эмигрировании» или «выселении» «по разным причинам» и «в разное время» «нескольких групп» червленоярцев и их потомков[51]). В то же время А.А. Шенников подчеркивает, что «после падения Золотой Орды в течение первой половины XVI в. червленоярский союз общин существовал самостоятельно», а затем, как уже указывалось выше, c приближением московских войск превратился отчасти в хоперскую группу донских казаков, отчасти в группу «служилых людей». Хоперские казаки – «прямые наследники червленоярцев, между червленоярским союзом общин и хоперской группой донского казачества не было хронологического разрыва».

История же собственно Червленого Яра, как автономного союза общин, завершилась в последней трети XVI века, когда северная часть хоперско-донского междуречья «просто вошла в состав московских земель»[52]. Мало того, А.А. Шенников пришел к выводу о том, что «московское правительство было заинтересовано в том, чтобы не отражать в документах каких-либо старожилов на землях, занятых в ходе «военной колонизации». Правовым основанием присоединения новых земель на юге и было утверждение о том, что «захватываемая земля пуста, не принадлежит никому, или, по обычному русскому юридическому выражению того времени, «впусте лежит»[53].

Таким образом, было бы в высшей степени не корректно приписывать А.А. Шенникову утверждение о якобы «уходе большей части червленоярцев с Хопра». После выхода в свет в 1987 году монографии «Червленый Яр», это утверждение вообще нельзя рассматривать всерьез, а тем более относить к числу доказанных исторических фактов. Кроме того, автор «Червленого Яра», рассуждая о меняющихся границах расселения хоперских казаков, особо подчеркнул: «Имеются основания думать, что в начале XVII в. бывшие червленоярцы, удержавшиеся под названием хоперских казаков на Хопре ниже устья Савалы, воспользовались упадком московской сторожевой службы во время гражданской войны и снова продвинулись вверх по Хопру, и не только на свои старые земли до устья Вороны, но и дальше. В 1612 году хоперские казаки, а с ними и не упоминавшиеся ранее в источниках медведицские впервые официально упомянуты, в связи с тем, что они поддерживали находившегося в Астрахани Заруцкого с Мариной Мнишек и не желали подчиняться ни Москве, ни нижнедонскому общевойсковому казачьему начальству».

«В 1614 г., - продолжает А.А. Шенников, - когда это неподчинение, по-видимому, еще продолжалось, два низовых донских казака-гонца, ехавших с письмом в Москву по Ордобазарской дороге, почему-то предпочли переправляться через Хопер не в обычном месте против урочища Червленый Яр, а выше, близ устья Карачана. Несмотря на эту предосторожность, они все же подверглись нападению, от которого, впрочем, сумели отбиться. Видимо, Червленый Яр в это время снова был не пуст и, вероятнее всего, занят мятежными хоперскими казаками».

«По другим сведениям, - подчеркивает А.А. Шенников, - после 1612 года группа «воровских казаков» во главе с неким Гришкой Черным имела «юрт» на Хопре ниже устья реки Карайгар (ныне Карай), т.е. много выше устья Вороны близ нынешнего города Балашова»[54].

Причем, слова «воровские казаки» А.А. Шенниковым заключены в кавычки. Известно, что московские власти так называли прежде всего тех, кто выступал против них (например, «Тушинский вор»); воров же, в современном смысле слова, тогда называли по-другому - "тать". То есть для объективного исследователя "воровские" казаки, о которых пишет А.А. Шенников, - это не люди «низшего сорта», а казаки, отстаивавшие свое понимание свободы. Намекать на обратное – значит смотреть на исторические события глазами московского правительства, «идти за документом», отрицать историческое значение казачьей вольницы, казачьих восстаний.

Важно подчеркнуть и другое - А.А. Шенников не отделял атамана Г. Черного и его казаков от той части вольного хоперского казачества, которая решила «снова продвинуться вверх по Хопру», дальше «старых казачьих земель».

Таким образом, наличие юрта Г. Черного «близ нынешнего города Балашова» - всего лишь один из многих фактов, подтверждающих наличие казачьих поселений на территории будущего Балашовского края.

Однако и это сообщение ученого Н.А. Касинов попытался поставить под сомнение. Он утверждает: «Известие о Гришке Черном относится к первой четверти XVII века, т.е. когда юрт еще не имел значения, как земельный надел»[55]. Но Н.А. Касинов не раскрывает своего понимания термина «земельный надел» применительно к изучаемому периоду - десятым годам XVII в.

Но если учесть, что данный локальный исследователь акцентирует внимание на 1619 г., когда «правительство приступило к «верстанию» в служилые казаки» и выделению им «поместий»[56], то можно предположить, что под «земельным наделом» он подразумевает именно «поместье».

Вместе с тем, Н.А. Касинов, сообщая данные о наделении казаков поместьями по всей России (всего ок. 1500 чел.), не приводит никакой информации о «верстанных» на государственную службу из числа вольных хоперских казаков, в том числе, тех, кто мог получить поместья. Правда, Н.А. Касинов пишет о казаке Пронке Трифонове, как о получившем «свой юрт» в районе нынешнего г. Поворино якобы в связи с поступлением «на государеву службу в 1619 г. или за московское осадное сидение 1618 г.». Но это утверждение ни на чем не основано и не подкреплено историческими фактами. То есть в данном случае можно констатировать наличие необоснованной догадки.

Итак, Н.А Касинов, подвергнув сомнению сведения А.А. Шенникова о наличии казачьих поселений на территории будущего Балашовско края («близ нынешнего города Балашова»), в то же время не смог привести конкретных доказательств наличия «верстаных» на государственную службу хоперских вольных казаков, получивших поместья в изучаемое время.

Однако именно этот момент, видимо, и должен быть по замыслу Н.А. Касинова решающим аргументом в критике тезиса автора «Червленого Яра» о наличии казачьих поселений «близ нынешнего города Балашова».

Увлекшись «поместной» версией, Н.А. Касинов почему-то «не заметил» главного пункта концепции А.А. Шенникова - об общинной и полукочевнической специфике хозяйства вольных донских, в т.ч. и хоперских казаков - наследников червленоярцев. Автор монографии «Червленый Яр» подчеркивал, что хоперские казаки, как и другие восточнославянские казачьи группы, по крайней мере, до середины XVIII века, «местами и дольше», имели «хозяйство с преобладающим пастбищным скотоводством и второстепенным, иногда еще очень слабым земледелием».

Что же представлял из себя юрт в условиях общинного казачьего землепользования на Дону и Хопре? Юрт представлял собой полосу земли, вытянутую перпендикулярно реке. На ней близ реки находились зимние пастбища с загонами для хранения сена и кормления скота, сезонно обитаемые зимние селения (базы, зимовки) и крепость-убежище (городок), он же общинный центр»[57]. Дальше от реки располагались поля, далеко разбросанные друг от друга вследствие применения залежной системы земледелия. Еще дальше располагались летние пастбища. «По этой полосе, - отмечает ученый, - совершалось сезонное возвратно-поступательное кочевание казачьих семей…» Остатки кочевания на расстояния до 20 км отмечались даже в середине XIX в.[58]

Вплоть до XVIII в. у донских казаков не было ни станиц, ни хуторов, а лишь городки, зимовники (базы), летники (коши)[59]. Даже в XVIII в. у хоперских казаков - составной части донского казачества - можно было встретить «жилые полуземлянки под названием «шиш» в виде конических шалашей с очагами»[60].

Таким образом, юрт вольного хоперского казака Г. Черного, скорее всего, был формой казачьего общинного землепользования – господствовавшего в исследуемый период. Вероятно, на его территории существовал и городок. В связи с этим представляется весьма убедительной версия В.И. Грабенко[61] о существовании преемственной связи между этим казачьим поселением и будущим селом Большой Карай[62] (вошедшим позднее в состав Балашовского уезда).

Предположение же Н.А. Касинова о том, что «ватага» Г. Черного в 1614 году «влилась в какой-нибудь более крупный казачий отряд»[63] не подкреплено историческими фактами и поэтому несостоятельно. То есть Н.А. Касинов не учел существенного факта - в монографии А.А. Шенникова речь идет именно о вольных казаках, которые, как отмечает и сам Н.А. Касинов, в своих «челобитных 1618 года требуют увеличения жалования, но ничего не говорят о наделении землей»[64]. Видимо, в то время у казачьих общин не было потребности в каких-то дополнительных земельных угодьях.

А.А. Шенников подчеркивает, что там, где осуществлялась «вольная колонизация» окраин России, отмечаются некие общие черты социально-экономической эволюции:

-ничтожная плотность населения,

-практически неограниченное многоземелье,

-полная неспособность государства как-либо контролировать использование неизмеренных и необмежованных земель,

-господство предельно экстенсивных систем хозяйства вообще и т.н. заимочного общинного землепользования,

-фактическое владение землей со стороны казачьей общины,

-занятие и эксплуатация членами общины (в пределах общинной территории) такого количества земли, какое они могли физически освоить[65].

В связи с этим нельзя преувеличивать и масштабы процесса «верстания» казаков на государственную службу в десятые годы XVII в. Как подчеркивает В.М. Безотосный[66], донские казаки лишь в 1671 году приняли присягу на верность царю[67]- самыми последними из всех казачьих войск. Мало того, «неоднозначная роль, которую играли казаки в Смутное время, побудило правительство в XVII веке проводить политику резкого сокращения отрядов служивых казаков на основной территории государства»[68].

Таким образом, в то время, о котором пишет Н.А. Касинов, донские (а, значит, и хоперские) казаки оставались в массе своей вольными казаками. И лишь с 1721 года, то есть при Петре I, казачьи части стали находиться в ведении казачьей экспедиции Военной коллегии. В этом же году царь упраздняет выборность войсковых атаманов и вводит институт наказных атаманов, назначаемых верховной властью. Окончательно же независимость казачество потеряло при Екатерине II после подавления Пугачевского восстания. Символом этого события стала ликвидация Запорожской Сечи. Только в 1802 году было разработано первое Положение для казачьих войск, а в 1838 году был утвержден первый устав для казачьих частей[69].

Но проблема заключается даже не в том, что Н.А. Касинов отказывает казакам Г. Черному и П. Трифонову в статусе «колонистов» «нашего края». Он, вероятно, не осознает, что хоперские вольные казаки, имевшие юрты в районе нынешних населенных пунктов Большой Карай и Поворино, так и те казаки, что располагались в районе Пристанского городка и ниже - жили на территории будущего Балашовского края[70]. В свете этого очевидного вывода не так уж важно - один или несколько юртов было отмечено «близ нынешнего города Балашова» в исторических источниках.

То есть Н.А. Касинов, неправильно определив координаты «нашего края» («наших мест»), также как и ряд других локальных исследователей, «конструирует» предысторию Балашовского края.

В этом же контексте несостоятельным является и вывод Н.А. Касинова о том, что Тилеорманская сторожевая станица являлась «первым по времени упоминанием в документах русским поселением в нашем крае» и даже «колыбелью колонизации Среднего Прихоперья»[71]. («Станичники из Мещеры, - не без патетики утверждает данный исследователь, - стали первопроходцами нашего края»[72].) А.А. Шенников в разделе «Сосуществование русских и татар в Червленом Яру» убедительно показал, что русские поселения на этой территории появились гораздо раньше, чем указанная выше сторожевая станица. Говоря о конце XV века, он подчеркивает: «Очевидно, что червленоярцы-русские, жившие в прихоперской лесной полосе, заготовляли на зиму сено не только для своего скота, но и для соседей-татар»[73].

В статье А.А. Хрекова и А.В. Шалатова (2016 г.) утверждается, что «по предположению А.А. Шенникова, жители Чевленого Яра, возможно, являлись основой формирования донского и, как нам представляется, хоперского казачества»[74]. Но ведь вывод о том, что хоперские казаки – «прямые наследники червленоярцев» был сформулирован А.А. Шенниковым в 1987 году, т.е. почти тридцать лет назад. Так причем же здесь «как нам представляется»?

Для сравнения нужно отметить, что не только В.С. Вахрушев, В.М. Захаров, Н.А. Касинов, А.А. Хреков и А.В. Шалатов допускали ошибки в интерпретации истории и историографии хоперского казачества. Так, в книге урюпинских исследователей «У руба на Хопре: исторические очерки и хроника летописи города Урюпинска» (1997) утверждается, что «непосредственными предками казаков» являются «группы отверженных своими родами, племенами людей», которые «в силу своего геополитического положения и менталитета» «могли заниматься только грабежами»[75]. При этом не приводится каких-либо аргументов для обоснования этого более чем спорного тезиса.

Указанное выше произведение являет собой типичный продукт ненаучного подхода к локальной истории. Например, как могло в названии книги появиться словосочетание «хроника летописи», ведь слово «хроника» означает то же самое, что и «летопись»?[76] И почему Северский Донец назван Северным Донцом?[77] Во втором томе «Большого энциклопедического словаря»[78] указывается, что «Северный Донец» - «неправильное название Северского Донца».

Ссылки и примечания

[1]Платонова Татьяна Валентиновна – в то время научный сотрудник МУ «Балашовский краеведческий музей», с 2002 года – кандидат исторических наук.

[2]Васильева Людмила Александровна – в то время научный сотрудник МУ «Балашовский краеведческий музей».

[3]См. Самородова Г., Платонова Т., Васильева Л. Столица Прихоперья. С.42.

[4]Древности Прихоперья. С. 155.

[5]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. Балашов, 2002. С. 3-6 (Раздел «Хопер в древних документах»).

[6]История и культура среднего Прихоперья. С.40-41.

[7]Древности Прихоперья. С.199.

[8]См. Нарожный Е.И. О книге А.А. Хрекова «Древности Прихоперья. С.58.

[9]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.3-6, 67-72.

[15]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.7.

[16]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С. 7-8.

[17]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.13.

[18]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.6.

[19]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.6.

[20]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.23.

[21]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.3.

[22]См. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 тт. М., 2002. Т.1. С.23; Т.4. С.363.

[23]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.4.

[24]См. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 тт. Т.4. С.481.

[25]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С. 3-4.

[26]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.120,128.

[27]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.36-37.

[28]См. Захаров В.М., Захарова Т.А. Из истории Аркадакского Прихоперья. С.6.

[29]См. Самородова Г., Платонова Т., Васильева Л. Столица Прихоперья //Памятники Отечества. 1998. №40 (3-4).

[30]См. Хреков А.А., Шалатов А.В. История заселения лесостепного Прихоперья в XIII-XVIII вв. по археологическим, письменным и нумизматическим источникам //Прихоперье и Саратовский край в панораме веков. Материалы XXII и XXIII историко-краеведческих конференций /Отв. ред. В.В. Назаров. Балашов, 2016. С. 225.

[31]См. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 тт. М., 2002. Т.4. С. 389.

[32]См. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка /Российская АН. Институт рус. языка. М., 1992. С. 912.

[33]См. Казачий словарь-справочник /Сост. Г.В. Губарев. Сан Ансельмо, Калифорния, США. 1969. Т.3. С.264-265.

[34]История и культура среднего Прихоперья. С.44-45.

[35]См. Захаров В.М. Балашовский край в трудах Саратовской ученой архивной комиссии //Прихоперье и Саратовский край в панораме веков: Материалы XIII историко-краеведческой конференции 21 ноября 2003 года /Отв. ред. В.В. Назаров. Балашов, 2004. С. 24. На с. 2 сообщается состав редакционной коллегии сборника: Т.Л. Васина, Л.П. Иванова, Г.А. Самородова. На с.159 помещен гриф - «научное издание».

[36]См. Госьков Д.П. Как Балашов стал городом //Балашовский исторический журнал. 1994. №1. С.4.

[37]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. //Из истории Прихоперья и Балашовского уезда: Сб. статей краеведов. Балашов, 2010. Вып. 1. С.87.

[38]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. //Из истории Прихоперья и Балашовского уезда: Сб. статей краеведов. Балашов, 2010. Вып. 1. С.88-89.

[39]См. Госьков Д.П. Далекое прошлое Балашова //Балашовский исторический журнал. 1993. №3. С.17.

[40]См. Осипов В.А. Очерки истории Саратовского края. Конец XVI и XVII вв. Саратов, 1976. С.66.

[41]См. Осипов В.А. Очерки истории Саратовского края. Конец XVI и XVII вв. С.71.

[42]См. Казачий словарь-справочник /Сост. Г.В. Губарев. Сан Ансельмо, Калифорния, США. 1969. Т.3. С.249.

[43]См. Гордеев А.А. История казаков. М., 1992. Ч.2. С.4-6.

[44]См. Смотров В.В., Смотров О.А., Филоненко В.А. Из прошлого Балашовского уезда. Балашов, 2010. С. 50. Видимо, эта карта точнее обозначает изменения северной и западной границ казачьих земель в начале XVIII века (до и после Булавинского восстания), нежели карта, опубликованная в 2004 г. в книге «Православие и Хоперское казачество» (размещена на обложке книги).

[45]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.4,20,33,128.

[46]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.128.

[47]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.104, 129.

[48]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.125.

[49]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.80.

[50]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Сред-него Подонья в XIV-XVI вв. С.70.

[51]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследова-ние по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.128.

[52]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.103.

[53]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.110.

[54]См. Шенников А.А. Червле-ный Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.108.

[55]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.97.

[56]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С. 99.

[57]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и геогра-фии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.114.

[58]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.115.

[59]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.116.

[60]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.117.

[61]Грабенко Виктор Иванович – кандидат геолого-минералогических наук, краевед.

[62]См. Грабенко В.И. Из истории села Большой Карай. Балашов, 2007. С.12.

[63]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.98.

[64]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.97.

[65]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.70-71.

[66]В.М. Безотосный – кандидат исторических наук.

[67]См. Безотосный В. Кто такие казаки //Родина. 2004. №4. С.10.

[68]См. Безотосный В. Кто такие казаки. С.10.

[69]См. Безотосный В. Кто такие казаки. С.10.

[70]Вероятно, отсутствием осознания этого факта можно объяснить настойчивое внимание Н.А. Касинова к проблеме условной границы между землями хоперских казаков и Московским государством в XVII в. («выше городка Пристанского и ниже устья Вороны») (См. Касинов. Хоперские казаки и Булавин (к 304 годовщине начала Булавинского бунта) //Из истории Прихоперья и Балашовского уезда: Сб. статей краеведов /Ред. коллегия: Т.Л. Васина, Л.П. Иванова, С.К. Назарова. Балашов, 2011. Вып.2. С.25).

[71]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.81-82.

[72]См. Касинов Н.А. Колонизация среднего Прихоперья в конце ХVI и в XVII вв. С.88.

[73]См. Шенников А.А. Червленый Яр. Исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV-XVI вв. С.96-97.

[74]См. Прихоперье и Саратовский край в панораме веков. Материалы XXII и XXIII историко-краеведческих конференций /Отв. Ред. В.В. Назаров. Балашов, 2016. С. 227. Курсив наш.

[75]См. У руба на Хопре. Исторические очерки и хроника летописи города Урюпинска /Сост. В.А. Приходченко, А.В. Ломкин, А.В. Дронов. Волгоград, 1997. С.22 (далее – У руба на Хопре).

[76]См. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х тт. М., 2002. Т.4. С.367; Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2005. С.863-864.

[77]У руба на Хопре. С.11.

[78]См. Большой энциклопедический словарь. М.,1991. Т.2. С.326.

©Кузеванов Леонид Иванович, кандидат исторических наук, доцент, 2017

Материал размещен с разрешения автора.

Библиографическое описание монографии

Кузеванов Л.И. История Балашовского края: проблемы методологии и историографии. Монография. 2017 г. //Некоммерческий научный сайт "Балашовский следопыт". 2017. URL: http://bs-t.3dn.ru/publ/17-1-0-652

Изображение Преосвященного Павла (Вильчинского) размещено в интернете в свободном доступе.

Читать далее: Глава III. События Гражданской и Великой Отечественной войн в трактовке местных авторов

Содержание

Введение
Глава I. О терминах «регион» и «наш край»
Глава II. Проблема достоверности сведений о Червленом Яре, реке Хопер, хоперских казаках и заселении территории будущего Балашовского края
Глава III. События Гражданской и Великой Отечественной войн в трактовке местных авторов
Глава IV. Церковная история края
Главва V. Постмодернистские тенденции в освещении истории Балашовского края
Глава VI. О положительном опыте исследования местной истории
Заключение
Библиография
Приложения
Указатель имен

(Продолжение следует)

Вся информация, размещенная на данном сайте, предназначена только для чтения с экрана монитора и не подлежит дальнейшему воспроизведению и/или распространению в какой-либо форме, иначе как со специального письменного разрешения ННС "Балашовский следопыт" и автора.

Категория: Краеведение | Дата добавления: 07.11.2017
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]