Катя Татаринова, героиня романа Вениамина Каверина "Два капитана", в годы Великой Отечественной войны оказывается в сложной жизненной ситуации. В холодном и голодном блокадном Ленинграде её находит давний «вздыхатель» Михаил Ромашов ("Ромашка"). Он подло бросил в лесу тяжело раненого мужа Кати, летчика Александра (Саню) Григорьева, забрав у него документы, пистолет и продукты, понадеявшись, что тот умрет от ран. В разговоре же с Катей он всё представил так, будто лишь роковая случайность не позволила ему спасти её мужа. Интуиция подсказала Кате: Саня жив! Обращаясь к мужу со словами, звучавшими как молитва, она поклялась быть рядом, несмотря ни на что.

На наш взгляд, лучшей экранизацией романа Вениамина Александровича Каверина (1902–1989) стал художественный фильм режиссера Владимира Яковлевича Венгерова (1920–1997) "Два капитана", созданный в 1955 году. Фильм стал культовым прежде всего благодаря исполнительнице роли Кати — балерине и киноактрисе Ольге Леонидовне Заботкиной (1936–2001), обладавшей необыкновенной красотой и благородством. Именно в ее исполнении молитва Кати Татариновой потрясает до глубины души своей искренностью, верой во всепобеждающую силу любви (см. изображение). "Ее кандидатуру на главную роль утвердил сам писатель – по его мнению, она была невероятно похожа на его героиню и внешне, и по характеру: пережив блокаду и войну, девушка обладала такой же силой воли и решительностью"[19].

"Люди всегда стремятся к счастью"

Убийство Анны Ридан германским шпионом А. Виклингом. "Увлекаемая быстрым течением, лодка стала поперек струи как раз в тот момент, когда до плота оставалось не больше трех метров. Раздался глухой удар в борт. Лодка будто всхлипнула, отбросив волну, пригнулась бортом, зачерпнула воды… В следующий момент она перевернулась и вместе с Анной, не успевшей даже сообразить, что произошло, исчезла под плотом.

Заранее рассчитанным прыжком Виклинг плашмя упал на воду и тотчас выбрался на плот.

Поднимаясь к поверхности, Анна широко открыла глаза, увидела над собой темный полог, пересеченный светлыми пунктирами тонких щелей между бревнами. «Конец!» — мелькнуло в сознании.

Отчаянными взмахами она ринулась вперед, против течения, к зеленоватому пространству освещенной воды. Край плота не приближался. Тогда она взмыла вверх, схватилась за случайно подвернувшуюся связь между бревнами над собой и отчаянным рывком выбросила тело вперед. Пальцы ее нащупали срез бревна. Она перевернулась на спину. Свет ударил в глаза. Еще усилие, чтобы подтянуться на мускулах… Спазмы уже сжимают грудь…

…Виклинг стоит на четвереньках, неподвижно склонившись над водой, как зверь, ожидающий добычу. Пальцы, белые, как бумага, появляются из‑под бревна справа от него. Он бросается к ним и быстрыми движениями сталкивает эти пальцы с осклизлой поверхности дерева. Потом снова ждет… Проходит минута, другая… Пальцы не появляются больше".

Инженер Николай Тунгусов становится очевидцем загадочных явлений

"Наконец, Николай не выдержал. Он решительно вышел из своей комнаты и стал искать профессора, чтобы поговорить с ним и, если придется, потребовать… Поиски привели его в операционную. Случайно дверь оказалась открытой. Николай вошел и обмер.

Прямо перед ним в закрытом цилиндрическом футляре из какого‑то прозрачного блестящего материала медленно поворачивалось тело Анны. Оно было похоже на призрак и как бы таяло на глазах, скрываясь за запотевшей от внутреннего холода поверхностью футляра. Цилиндр, укрепленный внутри большого металлического кольца, стоявшего вертикально, совершал одновременно два равномерных тихих движения: вокруг своей оси и в плоскости кольца, подобно стрелке гигантского компаса. Николай застыл, не в состоянии оторвать взгляда от бесконечно любимого призрака".

"Каждый по-своему понимает счастье"

Каждый по‑своему понимает его и по‑своему добивается, преследует или ждет. Но вот приходит оно, и в несколько дней, даже часов человек привыкает к нему, как к биению своего сердца, и перестает его ощущать. Это — личное, частное счастье. Оно мимолетно. Казалось бы, что может быть дороже, ценнее обладания жизнью, которая дает нам возможность и радость творить, созидать счастье других, умножать его, — сколько раз удавалось почти каждому из нас так или иначе увернуться от гибельного, разящего удара судьбы, спасти, отстоять жизнь, но надолго ли хватало этого ощущения счастья спасенной жизни? На миг!..

Счастье ридановцев было широким, безбрежным, как мировой океан, захвативший их властно и надолго. Каждый из них ощущал его, как личное счастье — Анна живет, Анна будет жить, нет больше страшного горя, которое только что владело ими! Ридановцы преобразились; они как бы сами вернулись к жизни, лица их излучали свет. Они уже не избегали взглядов друг друга, как люди, пораженные горем; наоборот, встречаясь то и дело, они жадно ловили эти взгляды, чтобы вновь и вновь вспыхнуть радостью, обняться, сжать руки. Они стали больше и откровеннее любить друг друга.

Но к этому присоединялось осознание чуда. Оно все‑таки свершилось! Невозможное раньше стало возможным. Разум обрел новую власть над природой, и чудо Ридана становилось достоянием человечества. Вот откуда шел этот океан".

Радость встречи двух любящих сердец

"Николай молча подошел к кровати, пристально вглядываясь в глаза Анны. Ему казалось, что они видят его мысли и зовут его. Анна тоже молчала. Потом она протянула ему руку, и это было то самое движение, которого он ждал. Он взял эту слабую, худенькую руку с длинными, тонкими пальцами, прильнул к ней щекой, всем лицом и поцеловал. Глаза Анны — большие, потемневшие, смотрели серьезно и открыто, как бы едва вмещая что‑то необъятное. Она поднялась и села на кровати, пригнув к себе колени.

— Я сегодня не все рассказала... Когда я заснула там, за кустами, перед приходом Виклинга, мне приснился сон. Будто я стою в воде, а свет такой ослепительный, что я не могу открыть глаза и не знаю, куда идти. Мне становится страшно, я зову вас… Вы приходите, берете меня на руки, несете к берегу… И говорите: «Вот так мы будем идти вместе… всегда вместе…» Я вспомнила это, как только пришла в себя.

— Анютка, милая, ведь это самое я и хотел сказать вам сейчас!

Он вскочил, безотчетным движением поднял ее на руки вместе с одеялом, привлек к себе и, целуя, понес по комнате. Она казалась ему невесомой.

— Вот так это было, Аня?

— Так… так, Коля!.. Значит — навсегда?

— Навсегда, Анютка!"[2].

"Будет петь Мария Александровна. Давайте послушаем»

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников (1882-1945) очень любил музыку. "Он часами мог слушать классику. К тому же его супруга Мария Александровна обладала изумительным голосом и какое-то время пела в Большом театре". А.М. Василевский рассказывал, "как однажды он пришел к Борису Михайловичу на доклад. Надо сказать, Шапошников был очень собранным и ответственным человеком и вслушивался в каждое слово докладчика. И вдруг посреди доклада Борис Михайлович неожиданно прерывает Василевского: «Простите, Александр Михайлович. Давайте на пару минут прервемся. Сейчас по радио начнется трансляция концерта из Большого театра. Будет петь Мария Александровна. Давайте послушаем». Он включил радио и благоговейно слушал голос супруги»[8].

"Мне от этой мечты ни за что не уйти!"

Лидия Ричардовна Клемент (8 июля 1937, Ленинград - 16 июня 1964, Ленинград) - выдающаяся российская эстрадная певица. Прожила всего 26 лет.

Зрители быстро выделили Лидию Клемент из довольно большого ряда других исполнительниц. Ее внутренняя, духовная чистота, искреннее и предельно доброжелательное отношение к своим почитателям органично сочетались с редкостным очарованием: большие выразительные глаза, милая улыбка, ямочки на щеках и, конечно, удивительный голос, завораживающий особой теплотой. Он как солнечный лучик согревал каждого, давая надежду на лучшее.

Для неё писали песни А. Петров, А. Колкер, С. Пожлаков, Г. Портнов, В. Шеповалов. В октябре 1962 г. композитор Андрей Петров настоял на том, чтобы именно Лидия Клемент записала его новую песню «Звезды в кондукторской сумке» и не ошибся. Более проникновенного исполнения этой замечательной песни с той поры больше не было. Чтобы убедиться в уникальности дарования Лидии Клемент, для сравнения можно прослушать эту же песню в исполнении другой известной ленинградской певицы Э. Пьехи (1963 г.) .

Несомненно, Лидия Клемент обладала каким-то особенным восприятием окружающего мира, скорее всего, предвидела свою судьбу и спешила поведать людям нечто важное. В этом смысле "Звезды" - своего рода философское размышление о главном в жизни любого человека - ожидании большого и искреннего чувства, величайшей ответственности за любимого человека, верности своей мечте.

Давайте внимательно посмотрим необыкновенное исполнение этой необычной песни. В начале мы несколько секунд видим прекрасный профиль певицы на фоне залитого дождем окна. Но что это? Ее лицо какое-то время выражает страдание - как будто она с трудом преодолевает какую-то внутреннюю боль. Затем Лидия поворачивает лицо к зрителю, улыбается и начинает излучать энергию - энергию Доброты. Но как ангел, принявший на время образ человека ("девушка - кондуктор"), она начинает рассказывать людям о том, о чем они не должны забывать: "Каждым утром чего-то я нового жду", "Мне от этой мечты ни за что не уйти". Последняя фраза, видимо, ключевая в обращении Лидии Клемент к нам, ныне живущим. После этого она опускает глаза, с тихой грустью смотрит на нас и говорит: "До далеких созвездий мы отправимся вместе, ждет вагон остановка на Млечном Пути".

"Звезды" - лучшее, что успела исполнить (создать) Лидия Клемент. Предчувствие скорого расставания со своими почитателями, трагическое ощущение неизбежности ухода в Вечность и, вместе с тем, удивительная воля к жизни, создали волшебный образ девушки, устремленной в Будущее.

Видимо, в этом и заключается разгадка почти мистического воздействия Лидии Клемент на современного зрителя, который как бы заново открывает для себя творчество гениальной певицы, необыкновенного человека, снова остро переживает боль утраты. Лидии Клемент посчастливилось выполнить особую миссию - сквозь Время нести людям божественную Доброту, веру в возможность чистой Любви, одаривать каждого живущего на Земле светом своей трепетной души [12].

"Раз у Люси родилось серьезное и глубокое чувство к другому человеку – она поступила правильно, что не пожертвовала им"

«Дорогие Александра Александровна и Сергей Маркович! Когда Вы получите это письмо, мы с Еленой Сергеевной уже не будем мужем и женой (сост. - речь идет о Елене Сергеевне Булгаковой). Мне хочется, чтобы Вы правильно поняли, что произошло. Я ни в чем не обвиняю Елену Сергеевну и считаю, что она поступила правильно и честно. Наш брак, столь счастливый в прошлом, пришел к своему естественному концу. Мы исчерпали друг друга, каждый давая другому то, на что он был способен, и в дальнейшем (даже если бы не разыгралась вся эта история) была бы монотонная совместная жизнь больше по привычке, чем по действительному взаимному влечению к ее продолжению. Раз у Люси родилось серьезное и глубокое чувство к другому человеку – она поступила правильно, что не пожертвовала им. Мы хорошо прожили целый ряд лет и были очень счастливы. Я бесконечно благодарен Люсе за то огромное счастье и радость жизни, которые она дала мне в свое время. Я сохраняю самые лучшие и светлые чувства к ней и к нашему общему прошлому. Мы расстаемся друзьями. Вам же я хочу сказать на прощание, что я искренне и горячо любил Вас как родителей Люси, которая перестала быть мне женой, но осталась близким и дорогим мне человеком»[15].

"Боже прости меня! Умилосердись надо мною!"

"Карл IX быстрыми шагами приближался к смерти... Варфоломеевская резня со всеми ее ужасами произвела неизгладимое впечатление на его слабую, нервную натуру, потрясла его, и с этого времени душевный покой и сон бежали от короля Франции. Страшные мучения совести убивали его, образы убитых гугенотов не оставляли его постели...

Целые ночи проводил он в слезах, молил постоянно Бога простить ему его прегрешения. "Няня, дорогая няня! - говорил он своей кормилице, находившейся неотлучно при нем, - сколько пролито крови, сколько совершено убийств. Как я мог последовать столь пагубному совету? Боже прости меня! Умилосердись надо мною! Что мне делать? Я погиб!... Я погиб!"

Религиозная нетерпимость обернулась огромными человеческими жертвами и страданиями. Описываемый эпизод произошел во Франции в 1573 г. во время осады королевскими войсками города Сансерр, который находился под контролем гугенотов.

"Я знал, - пишет Лери, - десятилетнего мальчика, который в предсмертной агонии утешал родителей, рыдавших у его постели, сжимавших его руки и ноги, сухие, как палки". "Зачем вы плачете? - говорил он им. - Я не прошу у вас хлеба: я знаю, что у вас его нет. Но если Богу угодно, чтобы я умер от голода, надобно принимать с благодарностью его волю. Разве Лазарь не умер от голода? Разве я не читал об этом в Библии?"

"Велика была радость бедных детей, когда им удавалось поймать мышь. Ее жарили на угольях и не съедали, а скорее пожирали с жадностью. Хвост, кожа, лапки крысы, все служило пищею для громадного числа несчастных страдальцев"[3].

"Что касается Екатерины Медичи, то во все 17 лет своей дальнейшей жизни после 1572 г. она не сумела забыть мрачных дней августа, связывая именно с ними и несчастья в государственной деятельности, и разлады в семье, и безвременную смерть детей. Она измучила себя поздним раскаянием. Как политик, она убедилась в бесперспективности бескомпромиссности и, став первым министром при короле Генрихе III, убеждала сына в плодотворности компромисса, сокрушаясь по поводу его неосмотрительности, когда он пролил кровь герцога Гиза — исполнителя приказа Карла IX в ночь на день св. Варфоломея"[4].

Трагедия Варфоломеевской ночи получила разностороннее и талантливое воплощение в искусстве. Так, на картине Д.Э. Милле изображена глубоко страдающая девушка-католичка, пытающаяся надеть на руку своего возлюбленного (гугенота) спасительный знак – белую повязку.

Великую скорбь о грешном человеке (и одновременно надежду на Божие прощение) мы находим во фрагменте "Реквиема" В.А. Моцарта (1791) - "Лакримоза" (лат. "слезный"). Хор поет: "Слезен будет этот день, /Когда восстанет из праха /Для суда виновный человек. /Его, о Боже, пощади! /Милосердный Господи Иисусе, /Даруй им покой. Аминь".

"Как сейчас я ее вижу: тоненькая, будто колосок". Загадки портрета и биографии Евгении Феликсовны Бельской

— Она… — грустно глядя на портрет, сказала Клавдия Антиповна. — Ей тогда было двадцать лет… Не отрывая глаз Тася смотрела на портрет. Лицо Евгении Бельской, чуть удлиненное и излишне бледное, останавливало внимание неожиданной и необычной красотой. Его обрамляло облако темных волос и воротник светлой блузки, отделанный кружевами тонкого, как у снежинки, рисунка...

— Она всегда была как малый ребенок, — со вздохом сказала Клавдия Антиповна... — А как назначили революцию, она даже обрадовалась и сказала мне: «Ну, слава богу, теперь я совсем уйду от князя Андрея, и мы с Платоном поженимся». Вот и «ушла»… на тот свет…

Родители молоденькой девушки Эжени де Мерод, обнищавшие французские аристократы, в 1913 году выдали ее замуж за богатого русского князя Андрея Бельского, но Эжени, переехав в Россию, полюбила здесь своего деверя, брата мужа, князя Платона (он был красив и умен, чего нельзя было сказать об Андрее).

Свою любовь Платон и Эжени скрывали недолго, скоро все обнаружилось. Но революция заставила Андрея Бельского бежать за границу, а князь Платон тайком увез Эжени из Петербурга в Вологду". В архиве местного монастыря он фанатично искал для нее древний рецепт элексира вечной молодости. Парадоксально, но именно одержимость Платона этой идеей и привела к разрыву отношений. После ссоры, он ушел из дома и бесследно исчез. Евгения долго искала своего возлюбленного, но так и не нашла. Не выдержав разлуки, она заболела и умерла в каморке Клавдии Антиповны, будучи еще совсем молодой [7].

Хореографическая миниатюра «Прелюдия» (на музыку И.С. Баха, хореогр. Н. Касаткина и В. Василёв, исп. Майя Плисецкая и Николай Фадеечев) в чем-то созвучна трагичной судьбе Евгении Бельской. В аллегорической форме раскрывается атмосфера нежной встречи, преклонения мужчины перед женщиной. Но все это происходит в обстоятельствах весьма необычных, можно сказать, загадочных. Вот почему зрителя не оставляет ощущение надвигающейся беды.

"В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее..."

"Раскольников сидел, смотрел неподвижно, не отрываясь; мысль его переходила в грезы, в созерцание; он ни о чем не думал, но какая-то тоска волновала его и мучила.

Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом... Лицо ее еще носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку. Она всегда протягивала ему свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее...

Но теперь их руки не разнимались; он мельком и быстро взглянул на нее, ничего не выговорил и опустил свои глаза в землю. Они были одни...

Как это случилось, он и сам не знал... Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и всё лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она всё поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же наконец эта минута...

Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для другого"[11].

Исследователь творчества Достоевского Юрий Федорович Карякин, говоря о заключительной встрече Сони и Родиона, описанной в "Эпилоге" романа, отмечал: "Самое поразительное в последней сцене - молчание. Это, может быть, и есть самая молчаливая сцена во всей мировой литературе... Они хотели бы говорить, но не могли"[16].

Анализируемая сцена встречи Сони и Родиона, которую условно можно обозначить еще и как "молчание-воскресение", до сих пор является большой проблемой для ее воссоздания средствами иллюстрации и кино.

Так, художник Дементий Алексеевич Шмаринов, автор уникальных иллюстраций к "Преступлению и наказанию", можно сказать, остановился на этой сцене, не рискнув показать Соню и Родиона вблизи, как это диктует текст произведения. Возможно, у него не хватило изобразительных средств, чтобы проиллюстрировать, вмещающий в себя целый мир переживаний и страстей, тезис Достоевского - "их воскресила любовь".

Как видим, "молчание-воскресение" по Достоевскому, изобразить (помимо литературных) другими художественными средствами сложно, может быть, даже невозможно. Вероятно, поэтому пока и отсутствуют иллюстрации, в которых бы точно передавался замысел писателя.

О непреодолимых трудностях на этом пути говорит отсутствие заключительной встречи Сони и Раскольникова в достаточно известном фильме режиссера Льва Кулиджанова "Преступление и наказание" (1969). Но если отсутствие необходимой иллюстрации в книге можно восполнить изучением оригинального текста, то отсутствие такой важной для понимания смысла всего романа сцены в художественном фильме - просто недопустимо.

Образовавшийся пробел попытался восполнить в 2007 году режиссер Дмитрий Светозаров в восьмой серии фильма с тем же названием. Но что интересно: сцена появилась, но в ней совсем не реализован замысел Достоевского. Соня и Родион просто молча сидят на берегу реки. Но ведь в романе, напомним, сказано: "Но теперь их руки не разнимались... Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и всё лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она всё поняла... В глазах ее засветилось бесконечное счастье... Они хотели было говорить, но не могли... "

Да, Соня и Раскольников молчат, но по Достоевскому в это короткое время их отношения стремительно развиваются, завершаясь переворотом в их душах - "их воскресила любовь". А на экране мы видим две, почти безжизненные, оцепенело молчащие, замерзающие на холоде, фигуры. Лишь Соня один раз тоскливо посмотрела на Родиона и, не найдя никакого отклика в его душе, отвернулась.

Таким образом, своего рода криптограмма Достоевского "молчание-воскресение", оставленная великим писателем нам, ныне живущим, до сих пор остается не расшифрованной ни в кино, ни в искусстве иллюстрации.

"Пока у меня теплилась надежда, что этот человек любит меня, я все сносила, все: дурное обращение, одиночество, жизнь, полную обмана..."

«Вдруг позади меня послышались чьи-то шаги. Я оглянулся и увидел почти рядом с собой женщину. Она появилась с той стороны, где виднелся дым, указывающий на близость Меррипит-хаус, но раньше я не мог ее заметить, ибо тропинка, по которой она шла, уходила под уклон.

Я не сомневался, что это и есть мисс Стэплтон, так как вряд ли в здешних местах приходилось рассчитывать на встречу с другими дамами. Кроме того, мне говорили о ней как о красавице, а идущая по тропинке женщина действительно поражала своей красотой... Идеальная фигура, нарядное платье – как странно было видеть такое существо на безлюдной тропинке, вьющейся среди торфяных болот!

Когда я оглянулся, взгляд этой женщины был устремлен на Стэплтона, но она тут же ускорила шаги и подошла ко мне. Я снял шляпу, уже приготовившись объяснить свое присутствие здесь, как вдруг ее слова направили мои мысли по совершенно иному пути.

– Уезжайте отсюда! – сказала она. – Немедленно уезжайте в Лондон! …

В ответ на это я мог только с ошеломленным видом воззриться на нее. Она сверкнула глазами и нетерпеливо топнула ногой.

– Зачем же мне уезжать? – спросил я.

– Не требуйте объяснений. – Она говорила тихо, быстро и чуть-чуть картавила. – Ради бога, послушайтесь моего совета! Уезжайте, и чтоб ноги вашей больше не было на этих болотах!..."

Как выяснилось позже, негодяй Степлтон жестоко обращался со своей женой, не желавшей участвовать в его темных делах, и которую при людях он называл сестрой. Вот чем закончилась эта неприглядная история.

Перед Шерлоком Холмсом и его соратником доктором Ватсоном «предстало нечто до такой степени странное и неожиданное», что они «замерли на месте». «Эта комната представляла собой маленький музей. Ее стены были сплошь заставлены стеклянными ящиками, где хранилась коллекция мотыльков и бабочек… Посередине поднималась толстая подпорка, подведенная под трухлявые балясины потолка. И у этой подпорки стоял человек, привязанный к ней простынями, которые укутывали его с головы до ног, так что в первую минуту даже нельзя было разобрать, кто это – мужчина или женщина. Одно полотнище шло вокруг горла, другое закрывало нижнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза, которые с немым вопросом смотрели на нас, полные ужаса и стыда. В мгновение ока мы сорвали эти путы, вынули кляп, и к нашим ногам упала не кто иная, как миссис Стэплтон. Голова ее опустилась на грудь, и я увидел красный рубец у нее на шее от удара плетью.

– Мерзавец! – крикнул Холмс. – Лестрейд, где коньяк? Посадите ее на стул. Такие пытки кого угодно доведут до обморока!

Миссис Стэплтон открыла глаза. – Он спасся? – спросила она. – Он убежал? – От нас он никуда не убежит, сударыня. – Нет, нет, я не про мужа. Сэр Генри… спасся? – Да. – А собака? – Убита!

У нее вырвался долгий вздох облегчения: – Слава богу! Слава богу! Негодяй! Смотрите, что он со мной сделал! – Она засучила оба рукава, и мы увидели, что ее руки все в синяках. – Но это еще ничего… это ничего. Он истерзал, он опоганил мою душу. Пока у меня теплилась надежда, что этот человек любит меня, я все сносила, все: дурное обращение, одиночество, жизнь, полную обмана… Но он лгал мне, я была орудием в его руках! – Она не выдержала и разрыдалась»[10].

"Скажи ему, что, если я буду жить вновь, может быть, я увижу его на звездах... Я буду искать его там повсюду"

"В первую минуту мы только и могли рассмотреть при слабом свете нашей лампы, что это была небольшая комната, высеченная в цельном утесе... Сэр Генри взял лампу и поднес ее к верхнему ящику, у которого крышка успела сгнить, несмотря на сухость воздуха. В одном месте эта крышка была вдавлена и проломлена… Я просунул руку в образовавшуюся таким образом дыру и вытащил целую горсть – не бриллиантов, но золотых монет такой странной формы, какой никто из нас никогда и не видывал; на них были надписи, похожие на еврейские.

... у стены стояли три каменных ящика величиной около двух футов каждый... Мы заглянули внутрь, но с минуту ничего не могли хорошенько рассмотреть – так ослепило нас какое-то серебристое сияние. Когда наши глаза немного привыкли к этому сверкающему блеску, мы увидели, что ящик был на целую треть полон негранеными бриллиантами, по большей части довольно крупными.

– Ха, ха, ха! – заливалась старая Гагула, которая носилась взад и вперед по темной комнате, точно злой вампир. – Вот вам и блестящие камни, которые вы так любите, белые люди! Много, много – сколько хотите! Берите их, загребайте обеими руками, ешьте их. Ха, ха, ха! Пейте их. Ха, ха, ха! ....Но чего мы не видели, так это взглядов отчаянной ненависти, которыми наградила нас старая Гагула, выскользнувшая, точно змея, из комнаты сокровищ и устремившаяся по темному ходу к массивной каменной двери…"

По дороге к выходу, заподозрив неладное, ее пытается задержать чернокожая девушка Фулата. Завязалась борьба. Получив смертельный удар ножом, девушка, обливаясь кровью, из последних сил зовет на помощь своих новых друзей... Время упущено, Гагула "бросается на землю и ползет, как змея, стараясь пролезть под опускающейся скалой. Вот она подлезла под скалу – поздно! Камень давит ее, и она разражается отчаянными воплями. Все ниже и ниже опускается страшная каменная глыба и медленно расплющивает дряхлое тело, напирая на него всей своей страшной тяжестью. Из-под камня несутся дикие, нечеловеческие крики… Потом раздается глухой, протяжный треск, и вход закрывается наглухо как раз в ту минуту, когда мы у двери. Перед нами сплошная каменная стена…

Мы кинулись к Фулате. Нож Гагулы пронзил ее грудь, и я сразу увидел, что смерть ее близка.

- О Бугван! Я умираю! - задыхаясь, прошептала красавица... Я умираю, Бугван!

- Бедная, бедная Фулата! - в отчаянии кричал Гуд" (Бугван - сост.), "бросился к ней и стал ее целовать".

Девушка попросила сера Генри перевести ее слова, обращенные к Гуду. "Скажи... моему господину, что я... люблю его и рада умереть, потому что знаю, что он не может связать свою жизнь с моею, ибо как солнце не может сочетаться с тьмой, так белый человек не может сочетаться с черной девушкой. Скажи ему, что временами я чувствовала, словно в моей груди бьется птица, которая рвется вылететь оттуда и петь. Даже сейчас, когда я не могу поднять руку и мой мозг холодеет, я не чувствую, что сердце мое умирает. Оно так полно любовью, что, если бы я жила тысячу лет, оно все еще было бы молодо. Скажи ему, что, если я буду жить вновь, может быть, я увижу его на звездах... Я буду искать его там повсюду, хотя, возможно, и тогда я буду черной, а он белым. Скажи ему... нет... не говори ничего, кроме того, что я люблю... О, прижми меня ближе к себе, Бугван, я больше не чувствую твоих объятий... О Бугван, Буг..."

- Она умерла! Умерла! - воскликнул Гуд, поднимаясь на ноги. По его лицу текли слезы..."[5].

Бугван - "стеклянный глаз", Джон Гуд носил монокль. Вместе со своими друзьями он спас Фулату от неминуемой смерти в тот момент, когда ее, как самую красивую девушку, хотели по приказу вождя племени ("короля") Твалы принести в жертву т.н. "Молчаливым" - каменным изваяниям.

Поняв что ее ждет, она воскликнула: "О жестокие! Ведь я так молода! Что я сделала? Неужели мне никогда больше не суждено видеть, как восходит солнце из мрака ночи и как звезды одна за другой вспыхивают вечером на небесном своде? Неужели никогда в жизни я не буду больше собирать цветы, покрытые свежей утренней росой, и не услышу, как журчат ручьи в яркий солнечный день? Горе мне! Не увижу я больше хижины отца своего, не почувствую поцелуя матери своей... Горе мне! Ни один возлюбленный не обовьет моего стана и не взглянет мне в глаза, и не быть мне матерью воина! О жестокие! Жестокие!"

Гуда охватило негодование, "не выдержав, он сделал шаг вперед, словно желая" прийти к ней на помощь. Девушка подбежала к нему, и, бросившись перед ним на колени, воскликнула: "О белый отец с далеких звезд! Набрось на меня плащ твоей защиты, возьми меня под сень твоего могущества и спаси от этих жестоких людей!"]5].

«Так это не сон, не видение! Это она — Аврора!»

"Я проспал, вероятно, около часа. Затем что-то разбудило меня, но я продолжал лежать неподвижно, еще в полузабытьи, и впечатления внешнего мира с трудом доходили до моего сознания. Это были приятные впечатления. В воздухе был разлит нежный аромат, я слышал слабый шелест шелка, что говорило о присутствии нарядных дам.

— Он просыпается, мадемуазель, — тихо произнес нежный голос.

Я открыл глаза и взглянул на говорившую. Первую минуту мне казалось, что сон мой продолжается. Передо мной стояло мое ночное видение: прелестное лицо, черные волнистые волосы, блестящие глаза, изогнутые брови, нежный, красиво очерченный рот, яркий румянец — я снова увидел ее! «Это сон? Нет, она дышит, она шевелится, она говорит!»

— Видите, мадемуазель, он смотрит на нас! Он проснулся!

«Так это не сон, не видение! Это она — Аврора!». Я, видимо, еще не совсем пришел в себя и спросонок разговаривал вслух. Но только последние слова я произнес так громко, что их можно было расслышать. Вслед за ними раздалось восклицание, которое окончательно разбудило меня. Тут я увидел две женские фигуры, стоявшие у моей постели. Они с удивлением смотрели друг на друга. Одна была Эжени, другая, без сомнения, Аврора"[9].

Эдвард – молодой человек, приехавший в Америку в поисках лучшей доли, встречает "главную любовь всей своей жизни" - девушку по имени Аврора, занимавшую одну из самых низких ступеней в социальной иерархии тогдашнего общества Юга Америки - рабыня и служанка в семье Безансонов, "квартеронка по рождению", "в которой смешалась черная, белая" и "индейская кровь". Аврора отличалась не только удивительной красотой, но и замечательным характером, мягким, доброжелательным отношением к людям. Эжени Безансон – дочь плантатора, в доме которой живёт Аврора. Эдвард, получивший серьезное ранение на палубе гибнущего парохода, спасает жизнь Эжени, в полубессознательном состоянии попадает в ее дом, где получает медицинскую помощь и необходимый уход [17].

"Наши сердца вдруг объял покой..."

"Мы с мисс Морстен стояли совсем близко, и ее рука была в моей. Удивительная, непостижимая вещь любовь, вот мы стоим тут двое, мы никогда не встречались до этого дня, никогда не сказали друг другу ни одного ласкового слова, не смотрели ласково друг на друга, и вот сейчас в минуту опасности наши руки инстинктивно потянулись одна к другой. Я потом часто вспоминал с удивлением об этой минуте, но тогда мне все казалось естественным, и она потом часто говорила мне, что сразу же потянулась ко мне, уверенная, что найдет во мне утешение и защиту. Так мы стояли вдвоем, перед этим странным, мрачным домом, держась за руки, как дети, и наши сердца вдруг объял покой"[14].

Поразительно, но этот эпизод не нашел какого-либо адекватного воплощения в киноискусстве. И только в художественном фильме "Солярис" (1972, реж. А. Тарковский), может быть, впервые в истории кинематографа удалось идеально показать подобную сцену ("наши сердца вдруг объял покой"), но на другой литературной основе.

"Она была его надеждой, его путеводной звездой..."

Для Питера Маргарет "была его надеждой, его путеводной звездой. Небо представлялось ему местом, где он всегда будет вместе с Маргарет... Только ради нее он оставался в лавке Кастелла, подставляя свою гордую шею под ярмо торговца, занимаясь торговыми операциями, выслушивая грубости от купцов и знатных покупателей... Здесь он мог быть рядом с Маргарет, мог касаться ее руки утром и вечером, видеть сияние ее необыкновенных глаз, а иногда, когда она наклонялась над ним, чувствовать ее дыхание на своих волосах..."

Юноша "поднял глаза и увидел Маргарет, освещенную солнцем, свежую и прекрасную, как сама весна..." Девушка "была так прекрасна, что при виде ее у Питера дрогнуло сердце..." Маргарет: "Питер,.. ты думаешь, что я бессердечная и играю тобой. Я делала это только для того, чтобы убедиться, что ты действительно любишь меня. Теперь я уверена и хочу сказать тебе. Я люблю тебя так же давно и так же сильно, как и ты. Иначе разве я не могла бы выйти замуж за кого-нибудь из моих многочисленных поклонников? И признаюсь тебе, к стыду своему, однажды я так рассердилась на тебя за твое молчание, что чуть не вышла замуж за другого. И все-таки я не смогла сделать этого... Но теперь все это позади, и мы знаем тайну друг друга. Ничто теперь не разлучит нас..."[20]

События романа Г.Р. Хаггарта "Прекрасная Маргарет"(1907) происходят в Лондоне, в конце 15 века. Маргарет - дочь богатого купца Джона Кастелла, была необыкновенной красавицей, руки которой добивались многие мужчины. Но она полюбила бедного юношу Питера, работавшего в лавке ее отца. Однако любви Питера и Маргарет (как это нередко бывает в реальной жизни) грозит опасность: фанатик, сластолюбец и лицемер Морелла похищает девушку и обманным путем увозит её в Гранаду. Питеру удается спасти ее, пройдя при этом через множество неимоверных испытаний.

Роман носит отпечаток личных переживаний писателя Генри Райдера Хаггарда (1856-1925). "В девятнадцать лет Райдер глубоко и, как выяснилось, на всю жизнь полюбил дочь жившего по соседству сквайра, Лили Джексон. Но отец счёл преждевременным намерение сына жениться и почёл за лучшее отправить его в Южную Африку - секретарём английского наместника... Так была разрушена его единственная настоящая любовь, как писал впоследствии Хаггард"[21]. Писатель всю жизнь страдал по этому поводу, воплощая мечту о чистой и жертвенной любви "в ярких образах героинь своих книг", в том числе прекрасной Маргарет [22].

"Гуинплен, – шептала Дея, – не правда ли, ты будешь помнить обо мне?"

Изуродованный и брошенный компрачикосами десятилетний мальчик Гуинплен услышал "вопль погибавшей крошки. Он вырыл ее из сугроба... взял ее на руки. Почувствовав, что ее держат на руках, она перестала кричать. Лица двух детей соприкоснулись, и посиневшие губы младенца прильнули к щеке мальчика, как к материнской груди…

Из всей одежды на нем осталась сухой и теплой только матросская куртка. Положив крошку на грудь умершей, он снял с себя куртку, закутал в нее девочку, снова взял ее на руки и, сам теперь полуголый, ничем почти не защищенный от бушующей вьюги, держа малютку в объятиях, опять тронулся в путь. Снова отыскав щеку мальчика, младенец прильнул к ней губами, и, согревшись, уснул. Это было первым поцелуем двух детских душ, встретившихся во мраке.

Мать осталась лежать в снегу; лицо ее было обращено к ночному небу. Но в ту минуту, когда мальчик снял с себя куртку, чтобы завернуть в нее малютку, покойница, быть может, увидела это из беспредельности, где уже была ее душа…"

Девочка Дея, найденная на груди умершей матери, со временем "превратилась... в шестнадцатилетнюю девушку, с бледным лицом, обрамленным темными волосами, довольно высокую, стройную и хрупкую, с таким тонким станом, что, казалось, он переломится, едва прикоснешься к нему; девушка была дивно хороша, но глаза ее, полные блеска, были незрячи. Роковая зимняя ночь, свалившая в снег нищенку и ее младенца, нанесла сразу двойной удар: убила мать и ослепила дочь…

Это лишенное света существо излучало свет. Потухшие глаза были исполнены сияния... пленница мрака освещала тьму, в которой она жила... Ее мертвый взор обладал неподвижностью, свойственной небесным светилам…

Два непоправимых, роковых несчастья, клеймо Гуинплена и слепота Деи, соединив их, стали для обоих источником глубокой радости... говорить друг с другом было для них наслаждением, находиться рядом - блаженством; каждый из них непрерывно следил за малейшим душевным движением другого... Дея слышала смех Гуинплена; Гуинплен видел улыбку Деи..."

"Порою Гуинплен упрекал себя... Ему казалось, что, позволяя любить себя этой девушке, которая не может его видеть, он обманывает ее. Что сказала бы она, если бы ее глаза внезапно прозрели?... Как вскрикнула бы! Как закрыла бы лицо руками! ... Тягостные сомнения терзали его...

Однажды он сказал Дее: - Знаешь, я очень некрасив. - Я знаю, что ты прекрасен, - ответила она. Он продолжал: - Когда ты слышишь, как все смеются, знай, что смеются надо мной, потому что я уродлив. - Я люблю тебя, - сказала Дея".

Возможно, они бы и дальше жили так же счастливо. Но вот наступила горькая развязка: по наущению негодяя Баркильфедро, Дее сообщили, что ее спасителя и возлюбленного Гуинплена больше нет в живых... После внезапного появления живого и невредимого Гуинплена, казалось, что девушка должна была воспрять духом. Но получилось наоборот - еще одно потрясение оказалось роковым для ее измученного сердца.

Голос Деи "постепенно ослабевал. Жизнь явно ее покидала... Она судорожно сжимала пальцы – знак приближения последней минуты... Она прошептала: ...Я не знаю, почему я умираю. Я ведь не жаловалась на свою слепоту, я никого не обижала. Каким счастьем было бы для меня навеки остаться слепой, никогда с тобой не разлучаясь! Ах, как горько расставаться!

– Гуинплен, – шептала она, – не правда ли, ты будешь помнить обо мне?... Потом, помолчав, шепнула: – Приходи ко мне как можно скорее! Даже у бога я буду несчастна без тебя. Не оставляй меня слишком долго одну... Мой любимый! Мой любимый! Мой любимый! [1].

Изображение Деи и Гуинплена, талантливо созданное Л. Поджидаевой, как нельзя лучше раскрывает суть того, что называется мистическим единением двух любящих сердец - несмотря ни на что. Мужчина преклоняется перед любимой, а она облагораживает его светом своей души, поддерживает его в минуты испытаний. На наш взгляд, Л. Поджидаевой удалось своим рисунком показать лучшие черты Деи: кротость, самопожертвование ради любимого, непреклонная вера во все лучшие человеческие качества своего избранника. Любовь Гуинплена и Деи настолько сильна, что помогает преодолеть страх смерти. Средствами музыки это мистическое единение гениально выражено в мелодии "Две души" из оперы "Орфей и Эвридика" (К.В. Глюк, 1762). Мелодия звучит в тот момент, когда Орфей находит Эвридику в царстве теней.

«Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить..."

Из диалога писателя А.И. Куприна и переводчика его трудов [24].

Куприн: "Жизнь сама бросила мне в руки случай. Я встречаю это впервые. Юноша любит. Нет, это не заурядная любовишка, которая пройдет и забудется. Тут человек, понимаете. Жизнь не притушила его, как папиросу. Он смеет! Его любовь трагична. Он любит не имея никаких надежд: она - княгиня, он - чиновник, беден. Между ними пропасть. Но он чист и верен своей любви! Это дорогая и пленительная штука в человеке. Он смеет еще! Я захвачен этой темой..."

Георгий Степанович Желтков обращается к мужу Веры Николаевны - князю Василию Львовичу Шеину:

"Трудно выговорить такую… фразу… что я люблю вашу жену. Но семь лет безнадежной и вежливой любви дают мне право на это. Я соглашаюсь, что вначале, когда Вера Николаевна была еще барышней, я писал ей глупые письма и даже ждал на них ответа. Я соглашаюсь с тем, что мой последний поступок, именно посылка браслета была еще большей глупостью. Но… вот я вам прямо гляжу в глаза и чувствую, что вы меня поймете. Я знаю, что не в силах разлюбить ее никогда… Скажите, князь… предположим, что вам это неприятно… скажите, — что бы вы сделали для того, чтоб оборвать это чувство? Выслать меня в другой город, как сказал Николай Николаевич? Все равно и там так же я буду любить Веру Николаевну, как здесь. Заключить меня в тюрьму? Но и там я найду способ дать ей знать о моем существовании. Остается только одно — смерть… Вы хотите, я приму ее в какой угодно форме".

Шеин Василий Львович в разговоре с братом Веры Николаевны передает свои впечатления о личности Г.С. Желткова:

"Главное, это то, что я вижу его лицо, и я чувствую, что этот человек не способен обманывать и лгать.... И правда, подумай, Коля, разве он виноват в любви и разве можно управлять таким чувством, как любовь, — чувством, которое до сих пор еще не нашло себе истолкователя... Мне жалко этого человека... я чувствую, что присутствую при какой-то громадной трагедии души..."

Вера Николаевна читает прощальное письмо Георгия Степановича Желткова:

«Я не виноват, Вера Николаевна, что богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит.

Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить. Пусть я был смешон в Ваших глазах и в глазах Вашего брата, Николая Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: „Да святится имя Твое“. Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше... В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли...

Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас... сладким бредом...

Через десять минут я уеду, я успею только наклеить марку и опустить письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого никому другому. Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что было у меня в жизни: ваш платок, который, я признаюсь, украл. Вы его забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, — о, как я ее целовал, — ею Вы запретили мне писать Вам. Программу художественной выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли на стуле при выходе... Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... я знаю, что Вы очень музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, — так вот, если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, op. 2.

Я не знаю, как мне кончить письмо. От глубины души благодарю Вас за то, что Вы были моей единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью. Дай бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки. Г. С. Ж.»

Вера Николаевна пришла к мужу и, "показав письмо, сказала":

— Я ничего от тебя не хочу скрывать, но я чувствую, что в нашу жизнь вмешалось что-то ужасное. Вероятно, вы с Николаем Николаевичем сделали что-нибудь не так, как нужно.

Князь Шеин внимательно прочел письмо, аккуратно сложил его и, долго помолчав, сказал:

— Я не сомневаюсь в искренности этого человека, и даже больше, я не смею разбираться в его чувствах к тебе.

— Он умер? — спросила Вера.

— Да, умер, я скажу, что он любил тебя, а вовсе не был сумасшедшим. Я не сводил с него глаз и видел каждое его движение, каждое изменение его лица. И для него не существовало жизни без тебя. Мне казалось, что я присутствую при громадном страдании, от которого люди умирают, и я даже почти понял, что передо мною мертвый человек. Понимаешь, Вера, я не знал, как себя держать, что мне делать...

— Вот что, Васенька, — перебила его Вера Николаевна, — тебе не будет больно, если я поеду в город и погляжу на него?

— Нет, нет, Вера, пожалуйста, прошу тебя. Я сам поехал бы, но только Николай испортил мне все дело..."

"Он меня простил теперь..."

"Вера Николаевна вернулась домой поздно вечером... ее дожидалась пианистка Женни Рейтер, и, взволнованная тем, что она видела и слышала, Вера кинулась к ней и, целуя ее прекрасные большие руки, закричала:

— Женни, милая, прошу тебя, сыграй для меня что-нибудь, — и сейчас же вышла из комнаты в цветник и села на скамейку.

Она почти ни одной секунды не сомневалась в том, что Женни сыграет то самое место из Второй сонаты, о котором просил... Желтков.

Так оно и было. Она узнала с первых аккордов это исключительное, единственное по глубине произведение. И душа ее как будто бы раздвоилась. Она единовременно думала о том, что мимо нее прошла большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет. Вспомнила слова генерала Аносова и спросила себя: почему этот человек заставил ее слушать именно это бетховенское произведение...? И в уме ее слагались слова. Они так совпадали в ее мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами: «Да святится имя Твое»...

Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала. Дерево мягко сотрясалось. Налетел легкий ветер и, точно сочувствуя ей, зашелестел листьями. Острее запахли звезды табака… И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь ее горю, продолжала:

«Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся. Ты обо мне помнишь? Помнишь? Ты ведь моя единая и последняя любовь. Успокойся, я с тобой. Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки...».

Женни Рейтер вышла из комнаты, уже кончив играть, и увидала княгиню Веру, сидящую на скамейке...

— Что с тобой? — спросила пианистка. Вера, с глазами, блестящими от слез,... говорила:

— Нет, нет, — он меня простил теперь..."[23].

Ссылки и примечания

1. См. Гюго В. Человек, который смеется.
URL: http://www.lib.ru/INOOLD/GUGO/laughman.txt_with-big-pictures.html
(дата обращения: 22.07.2023).
Компрачикосы (исп. "скупщики детей") – преступники, покупавшие (или похищавшие) детей с целью превращения их в шутов-уродцев.
Изображение Деи и Гуинплена размещено на обложке книги: Гюго Виктор. Человек, который смеется. Фрунзе, 1970. Автор иллюстрация Л. Поджидаева. Книга выпущена в свет издательством «Кыргызстан» по изданию Гослитиздата (М., 1955) под ред. В.Н. Николаева, А.И. Пузикова, М.С. Трескунова. Адрес в интернете (гиперссылка): https://fantlab.ru/edition76729 Анализ изображения дан в конце сответствующего очерка.
Там же сделана вторая гиперссылка - на клип "Две души - К.Глюк - Мелодия из оперы Орфей и Эвридика - К.Gluk - melody from -Or", в котором удачно сочетаются музыка К.В. Глюка и хореографическая миниатюра на льду (к сожалению, исполнители музыки, миниатюры, а также создатель клипа не указаны). Адрес в интернете: https://vkvideo.ru/video-140986242_456239981

Имя Дея скорее всего произошло от латинского слова «dea», которое переводится как «богиня» или «божественная», но есть и другие трактовки.

2. См. Долгушин Ю.А. ГЧ. URL: https://www.litmir.me/br/?b=247503&p=1
(дата обращения: 22.07.2023). Изображение обложки книги (худ. С.А. Куприянов) см. в интернете по адресу: https://akniga.org/dolgushin-yuriy-generator-chudes (дата обращения: 22.07.2023).

3. См. Лучицкий И.В. Феодальная аристократия и кальвинисты во Франции. СПб., 2011. С. 526-527, 327, 331.

4. См. Плешкова С.Л. Реальности и мифы Варфоломеевской ночи.
URL: http://annales.info/evrope/small/vn.htm (дата обращения: 22.07.2023).

"Варфоломе́евская ночь" — "массовое убийство гугенотов во Франции, устроенное католиками в ночь на 24 августа 1572 года, в канун дня Святого Варфоломея". Это событие также имеет название "кровавая свадьба" (массовые убийства произошли в Париже во время празднования свадьбы католички Маргариты де Валуа и протестанта Генриха Наваррского). "По различным оценкам, в Париже в этот день погибло около трёх тысяч человек, а по всей Франции в погромах было убито, по разным оценкам, от 5 до 30 тысяч гугенотов" (См. https://ru.wikipedia.org/wiki/Варфоломеевская_ночь).

В очерке о Варфоломеевской ночи сделана гиперссылка на клип "Моцарт - Lacrimosa". https://vkvideo.ru/video-20444190_152329976 (дата обращения: 22.07.2023). Об истории создания и значении этого произведения см.: Моцарт: «Лакримоза» – история, содержание и стиль. https://topconcerts.ru/v-a-motsart-lakrimoza-kak-poyavilsya-misticheskiy-shedevr-rekviema/
(дата обращения: 20.09. 2024). В православном журнале "Фома" дается интересная трактовка произведения Моцарта "Реквием". Эксперт Ю. Казанцева, кандидат искусствоведения, пианистка (https://foma.ru/rekviem-moczarta-razbiraem-glavnyj-traurnyj-hit-chelovechestva.html (дата обращения: 30.03.2026).

5. См. Хаггард Г.Р. Копи царя Соломона.
http://az.lib.ru/h/haggard_g_r/text_0120.shtml (дата обращения: 22.07.2023).

6. См. Дойль К. Пестрая лента.
URL: http://az.lib.ru/d/dojlx_a_k/text_1892_the_spotted_band-1896.shtml
Пестрая лента. Краткое содержание рассказа.
URL: https://briefly.ru/dojl/pestraia_lenta/ (дата обращения: 22.07.2023).

7. См. Гребнев Г. Пропавшее сокровище.
https://libcat.ru/knigi/priklyucheniya/prochie-priklyucheniya/44014-grigorij-grebnev-propavshie-sokrovishha.html (дата обращения: 22.07.2023). В тексте сделана гиперссылка на видеоматериал "Майя Плисецкая и Николай Фадеечев - Иоганн Себастьян Бах. Прелюдия".
https://vkvideo.ru/video-79943823_456239720 (дата обращения: 17.16.2022).

8. См. Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников: "Спаси, Господи, мою Родину и русский народ!" /Автор-сост. Л.И. Кузеванов //Некоммерческий научный сайт "Балашовский следопыт". URL: http://bs-t.3dn.ru/publ/1-1-0-646 (дата обращения: 22.07.2023). Здесь же приведены ссылки на использованную литературу. Мария Александровна Шапошникова (урожд. Вьюкова, 1899—1975) - "талантливая оперная певица, солистка Большого театра (сопрано) с 1930 по 1948 год. Исполняла ведущие партии в классических постановках, включая «Свадьбу Фигаро» (Сюзанна), «Севильский цирюльник» (Розина), «Богема» (Мюзетта) и «Евгений Онегин» (Татьяна). Была второй женой Бориса Михайловича. Ухаживала за ним во время тяжелой болезни, а после его ухода из жизни в 1945 году у нее пропал голос, и она больше не выступала на сцене. В их браке родился сын — Игорь Борисович Шапошников (1918–1991), ставший генерал-лейтенантом инженерных войск и доктором военных наук"
[См. https://ru.wikipedia.org/wiki/Шапошников,_Борис_Михайлович;
Шапошникова С.А. Моя свекровь Мария Александровна Шапошникова. (дата обращения: 22.07.2023). В основном тексте сделана гиперссылка на изображение Марии Александровны Шапошниковой (https://www.kino-teatr.ru/teatr/acter/w/sov/912257/foto/).

9. См. Рид Т.М. Квартеронка. URL: https://www.rulit.me/books/kvarteronka-read-331079-28.html.(дата обращения: 17.16.2022)].

10. См. Дойл А.К. Собака Баскервилей //Дойл А.К. Записки о Шерлоке Холмсе. М., 1956. С. 521-522, 609.

11. См. Достоевский Ф.М. Преступление и наказание.
URL: https://ilibrary.ru/text/69/p.41/index.html (дата обращения: 22.07.2023).

12. Кузеванов Л.И. Тайна Лидии Клемент. URL: http://klio.3dn.ru/publ/71-1-0-230 (дата обращения: 18.06. 2016). В очерке сделана гиперссылка на клип "Лидия Клемент - Звёзды в кондукторской сумке [1965]" https://vkvideo.ru/video-17004296_159661142 (дата обращения: 18.06. 2025). Дата записи клипа указана неточно.

13. Из монолога Василия Назанского о безответной любви //Куприн А.И. Поединок. https://klassika.ru/read.html?proza/kuprin/duel.txt&page=9 (дата обращения: 18.06. 2021).

14. Дойл А.К. Знак четырех. http://lib.ru/AKONANDOJL/sh_sign4.txt (дата обращения: 18.06. 2021). В этой части нашего материала сделана гиперссылка на отрывок "Солярис (фрагмент фильма)". https://vkvideo.ru/video-1931574_456239153 (дата обращения: 11.09.2021).

15. Письмо второго мужа Елены Сергеевны Булгаковой (1893-1970) - Евгения Александровича Шиловского (1889-1952) - ее родителям, в котором он разъясняет - почему перестал препятствовать браку Елены Сергеевны и Михаила Афанасьевича Булгакова (Булгаков М.А. Соб. соч. в 8 т. Т. 8. Жизнеописание в документах. СПБ., 2004. С. 352).

16. См. Карякин Ю.Ф. Достоевский и канун XXI века. М., 1989. С. 102.

17. См. http://www.bibloman.ru/books/kvarteronka/characters.html
(дата обращения: 22.07.2023).

18. См. Каверин Вениамин. Два капитана.
https://litlife.club/books/141323/read?page=120 (дата обращения: 23.07. 2022). Роман написан в 1938—1944 годах.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Два_капитана
См. худ. фильм "Два капитана" (1955, реж. В. Венгеров) в интернете: https://vkvideo.ru/video-233492194_456239538

19. См. Почему звезда фильма «Два капитана» балерина Ольга Заботкина не обрела счастья ни с Баталовым, ни с другими.
https://dzen.ru/a/X2DI9IFpqHgWYHVb (дата обращения: 11.06.2021).

20. См. Хаггард, Г.Р. Прекрасная Маргарет. Роман (1907).
https://www.100bestbooks.ru/read_book.php?item_id=9922&page=3
https://www.100bestbooks.ru/read_book.php?item_id=9922&page=4
(дата обращения: 11.06.2021); Генри Райдер Хаггард (22 июня 1856, Браденем, графство Норфолк - 14 мая 1925, Лондон).
https://encyklopedia.narod.ru/bios/lit/haggard/haggard.html (дата обращения: 11.06.2021).

22. См. 22 июня - 170 лет мастеру приключенческого жанра Хаггарду. https://serafim12.blogs.donlib.ru/2026/06/08/22-ijunja-170-letie-masteru-prikljuchencheskogo-zhanra-haggardu/?doing_wp_cron=1781607909.5127151012420654296875
(дата обращения: 12.06.2026).

23. См. А. Куприн. Гранатовый браслет. Гл. 10-13.
https://ilibrary.ru/text/1022/p.13/index.html (дата обращения: 21.06. 2025).

Содержание "Грантового браслета" (1911) в чем-то напоминает более раннее произведение А.И. Куприна - повесть "Поединок" (1905). В ней приводится монолог Василия Назанского о безответной любви: "Но подумайте только, какое счастье - стоять целую ночь на другой стороне улицы, в тени, и глядеть в окно обожаемой женщины. Вот осветилось оно изнутри, на занавеске движется тень. Не она ли это? Что она делает? Что думает? Погас свет. Спи мирно, моя радость, спи, возлюбленная моя!.. Дни, месяцы, годы употреблять все силы изобретательности и настойчивости, и вот - великий, умопомрачительный восторг: у тебя в руках ее платок, ... оброненная афиша. Она ничего не знает о тебе, никогда не услышит о тебе, глаза ее скользят по тебе, не видя, но ты тут, подле..."[13]

24. По мотивам повести А.И. Куприна был создан художественный фильм "Гранатовый браслет" (1964, реж. А. Роом). Именно из этого фильма приводятся слова А.И. Куприна. В роли княгини Веры Николаевны - Ариадна Всеволодовна Шенгелая (урож. Шпринк), в роли Георгия Степановича Желткова - Игорь Вячеславович Озеров (1933-1987). В конце нашего материала указана гиперссылка на этот фильм (https://vkvideo.ru/video-59512983_167943070). Создатели фильма дают свою, весьма интересную, интерпретацию содержания повести А.И. Куприна.

©Кузеванов Леонид Иванович, кандидат исторических наук, доцент; составление, комментарии, заголовок, рубрикация текста, 2023-2026

Библиографическое описание материала

"Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя!" О людях с необычной судьбой в жизни и литературе /Автор-сост. Л.И. Кузеванов //Некоммерческий научный сайт "Балашовский следопыт". 2023-2026. URL: http://bs-t.3dn.ru/publ/3-1-0-871

В начале нашего составного материала размещено изображение Кати Татариновой (исп. Ольга Заботкина) в момент, когда она обращается к мужу. Изображение - скриншот из фильма "Два капитана" (1955, реж. Владимир Венгеров). https://vkvideo.ru/video-233492194_456239538 (дата обращения: 11.06.2021). Гиперссылка на фильм приведена в комментарии к очерку.

Выделения курсивом и полужирным шрифтом, необходимые сокращения текстов сделаны автором-составителем. Правила размещения и использования материалов, публикуемых на сайте "Балашовский следопыт», указаны в разделе "Полезная информация".